Простейший путь лишить жизнь креативности и счастья – посадить в клетку своего внутреннего ребенка. Всю жизнь там его не продержать. Искалеченный ребенок-инвалид будет вырываться при каждом удобном случае – фобии, депрессии, психосоматические болезни.

Малыш внутри нас, как дракон, сторожит пещеру, полную сокровищ. Достижимые сказки – не просто открывают пещеру. Они позволяют сделать ее сокровища частью повседневного опыта.

Советую познакомиться с этим тренингом - мощным, эффективным, насыщенным практиками под завязку!

В статье «Периоды жизни и ресурсные состояния» я касался этой темы. Обещал продолжить, раскрывая подробности Карты жизни и познакомить с Компасом судьбы. Теория от нас не убежит. Хочется проиллюстрировать технику Достижимых сказок. Предлагаю прочесть короткий рассказ. Это не совсем художественная проза.

 

Рассказ обладает способностью тонкой настройки энергетики. Никакой мистики. Читаешь внимательно, не торопясь – сопереживаешь. Лучшее в тебе сперва издали, потом ближе и сильнее начинает прислушиваться. Верить начинает, что не забыл ты себя совсем. Прошлое, настоящее и будущее сшивает потихоньку мелкой стежкой. Если же ты совсем поверишь и повторишь опыт моего героя, чудо постучится в твою дверь.

Как мы обычно идем? Погруженные в свои переживания. Мы почти не касаемся улиц, по которым стремительно проносимся или неторопливо совершаем променад.

Путь в юность

Застыв между прошлым и будущим, угрюмо придавленная собственной тяжестью, щурится пустыми глазницами пожарная башня. Рядом – горбатый мостик, давно ставший декорацией и вошедший в историю на открытках и обложках краеведческих изданий. Вот уже пару десятилетий освещенный ярким факелом Гименея, окованный замками, осыпанный осколками бутылок из-под шампанского – прообразом будущих скандалов и измен.

Рядом – восстановленная из руин церковь, не так давно бывшая складом готовой продукции. Мальчишкой я лазил там, пытаясь найти интересное в его недрах. Кроме крыс и неизвестно каким ветром занесенных строп от парашютов, ничего и никого, даже персонала.

Храм развивается, освящая линию сквера, геометрически стыкующего его с другим собором, славным роскошью служб и алкоголиками. Все меняется, только башни наростами в теле жилых домов застыли, ожидая чего-то. Между прошлым и будущим. Вне времени.

Есть такие улицы: в строго определенные часы суток оттаивают, заволакиваются сном. Зыбко тогда их пространство, текуче. Вечная, не облеченная в форму готика. Улицы, уводящие куда-то умеющих отдаться их чарам. Дома, сочащиеся историей, переулки – воронки в линейности бытия. В сумерках, постукивая призрачной клюкой, по ним бродит Тайна.

Мост – начало моего сегодняшнего пути, путешествия в город детства и юности. На его улицах я оставил беззаботный смех, аллеи и скверы помнят мои робкие признания, в беседках затерялись мелодии гитарных переборов и голоса ушедших в вечность друзей.

 

 

Каменный мост

Места моей силы, так щедро раздариваемой нами в юности. Странный человек сказал, что, собрав разлитую энергию прошедшего, я верну себе здоровье и радость.

– Наша личность – лишь сумма воспоминаний. Пунктир случайным образом закрепившихся опорных точек. Остальное спрятано и изменено. Верни их. Восстанови связь. Это первый шаг к цельности. Ничего особенного делать не надо. Вспомни любимые с детства места. Одно из них будет вызывать наибольшую ностальгию. Это начальная точка. Надо прийти к этому месту, отрешившись от суеты. Задвинуть подальше беспокойства, заботы и тревоги. Прийти нужно в полдень, стать так, чтобы видеть свою тень во весь рост, – пояснил он.

– А если будет дождливо? – поинтересовался я.

 

Мой вопрос его позабавил.

– Все равно первый раз начинаешь в полдень!

Я стою на мосту и смотрю на четкую, будто прорисованную тень. Солнце прожаривает город, пытаясь расплавить асфальт. Обычно мне трудно переносить духоту, но сегодня это почему-то не беспокоит. Смотрю на тень и настраиваюсь оставить настоящее за спиной. Оборачиваюсь вокруг своей оси, как он научил меня. Чуть вытянув левую руку, как бы рассекая воздух. Все равно, что подумают прохожие. Они не в состоянии забрать мои проблемы и боль. Вперед!

Главное – перевести взгляд. На что обычно смотрит озабоченный своими проблемами, в меру хворобый, в меру несчастный взрослый человек? Что выхватывает он, всплывая и вновь погружаясь в мутный поток? Поток сознания – навязчивую болтовню с невидимым и неощутимым собеседником. Красивую девушку, вызывающую желание. Шикарную машину. Дорогой бутик. Чиркнул взглядом, облизнулся и снова глубокий нырок. Если что-то зацепило и тем более за больное, привычная жвачка оценок и возмущений. Дожили, докатились, сволочи.

Мы не присутствуем в мире полностью, только телом. Когда присутствуем, оцениваем и осуждаем. Это границы. Зубчатая стена с бастионами, закрывающая маленького человека от беспредельности.

А юность? Юность другая. Ум жадно впитывает россыпь цветов и созвучий, запахов, возможно, даже чувств окружающих людей и предметов. Мы мало говорим с собой. Окружающее интереснее.

Я заметил изменение фасадов, новые вывески и таблички. Присматривался к людям и ощущал упругость асфальта. Поднимал глаза к небу и изучал фантики под ногами. Забавлялся вместе с кошкой, выпрашивающей съестное у прохожих. Изучал поведение голубей. И везде, всюду искал неизменное. Каркас, на который натянули новые декорации. Он сказал, что, проникшись единством, сшивающим прошлое и будущее, я почувствую сердце города.

Город – это не просто скопление домов. Его не свести к наслаивающейся сети коммуникаций. Это организм – сложный, бьющийся в унисон ритмам выбранного для его закладки места.

Города до 19 века строились не абы как. Оборонительные, экономические и прочие соображения лишь подкрепляли выбор места, сделанный стихийно. Пришли люди, и дрогнула душа. Проникли в нее созвучия окружающего. Быть здесь селению!

Не только снежные вершины гор или слезы озер способны дарить силу и просветление. У города своя сила и своя магия, разлитая в росчерках улиц. Тысячи судеб отпечатались на брусчатке сбегающих с холмов переулков. Много боли и зла впитывала земля вместе с водой, которой омывали свои тела и души сменяющие друг друга поколения. Столетиями облаками причудливых цветов распускались сны. Переплетались, прочерчивали наслаивающиеся, повторяющиеся пути.

Из года в год стягивалось марево страхов и надежд, ложась на крепнущие плечи домов. Город рос не только вширь и высоту. Ажурные, невесомые мостки мысленной тверди легли между двумя берегами вечности. Явь, Правь, Навь.

Мудры были предки, интуитивно постигшие тройственность мира. Труднее всего искать лежащее на поверхности. Город – ключ от всех дверей. Святые и грешники, размешанные, но не растворенные в общей массе людей, торили свои тропинки на другой берег. Сквозняки открытых ими проходов гуляют на перекрестках. Мы укрываемся от них щитами рационализма и калейдоскопом суеты.

Лишь иногда заданность нашего бытия накреняется, сползает с глаз. Щиты дают трещины, и ужас, восторг, экстаз мироздания врываются в маленький мирок уютных представлений. Мы становимся свидетелями чуда. Одни стараются забыть, другие сходят с ума, избранные несут учения.

Когда идешь маршрутом памяти, старайся избрать дорогу по расширяющейся спирали. Повороты только налево. От Воскресенской к Покровскому собору, вниз по Помеловскому спуску, поворот, прохожу низами и поднимаюсь по ступеням к фонтану. Старый город медленно, сторожко открывается. Понимаю это по знакам. Слева от меня проходит монах, перебирающий четки. Справа обогнали мальчишки из исторического клуба (?), размахивающие рапирами. Согбенная старуха в серых, полинялых одеяниях, опершись на суковатую палку, сыплет семечки голубям.

 

Покровский собор

 

Держу глаза и уши открытыми, понемногу настраиваясь на особый вид дыхания. Мой визави сказал, что это дыхание странников. Оно позволяет скользить, не распуская корней, и в тоже время находиться здесь и сейчас, присутствуя во всем. На мои вопросы о корнях, ответил, что пока не почувствую влияния измененного дыхания, других практик никогда не пойму. Это находится в другом секторе личности. На другой частоте, в обычной жизни недоступной.

– Ты хочешь стать сильнее и моложе, вернуть яркость чувств юности?

– Конечно, а кто не хочет?

– Тогда просто выполни все, что я тебе говорю. Что толку рассказывать слепцу о глубине небесной синевы? Важно все. Дыхание, линия пути, как ты идешь, куда и зачем. Ты впервые пойдешь навстречу миру. Он не любит прямых линий, жадности и важности.

– Твое тело рассчитано на 180 лет жизни при самой посредственной силе. Беда в том, что люди с 3 до 14 теряют ее, полностью переходя на телесные ресурсы. Странники и маги, набрав силу, возвращают ресурсы телу, и оно им верно служит десятилетия.

Кто такие странники?

Мы все странники, только большинство не вспоминают об этом. Жизнь – это путешествие. Тебе даны два поводыря свободы – ум и воля. Они равнозначны. Если ты заканчиваешь свое путешествие там же, где начал, кто виноват в этом?

Мир жесток лишь потому, что не укладывается в ограниченные схемы. Мы сильно любим себя и почти не любим его. Он живой, чувствующий и мудрый. Прощает нам причиненную боль. Сейчас между тобой и миром три почти непроницаемых барьера. Возможно, придет время, и ты поймешь, о чем я говорю. Ты капля, оторвавшаяся от океана. Стремительно иссыхающая капля. Вернись в океан, откройся миру, и вся его сила станет твоей!

Постоял у фонтана, пораженный внезапно прорвавшимися воспоминаниями. Словно открылся чулан, в котором за пыльной рухлядью и старыми игрушками – окно. Окно в другой, яркий, насыщенный мир. Неужели я жил там?

Мне вдруг показалось, что сейчас возможно все. Привычные ограничения отодвинулись в сторону, оставив меня на восьмилучевом перекрестке. Перекрестке выбора судьбы.

Фонтан - место изменения

 

Я подошел к фонтану и, наклонившись к воде, наугад запустил руку. Монетка. Скользкая, приставшая к чуть заросшему слоем органики дну. Подцепил и вытащил, поднес к глазам. Пять копеек. Советская.

Знаю, что скажет теория вероятности. Возможно такое? Бесспорно. Мне неважна доля процента. Я уже не сомневаюсь. Все, что говорил Странник, правда. О мире, о нас и наших границах. Теперь вперед. Я иду к тебе, юность!

Понравился материал? Сохрани, еще пригодится!

 

Мы ВКонтакте

Мы ВКонтакте

 cta left logo

(с) Владимир Даров

Изучение человека и практики саморазвития

Владимир Даров

Профессиональный аналитик.

Много лет посвятил теориям и практикам саморазвития.

Создатель и автор этого проекта.

Создатель направления "Достижимые сказки".

Что-то ищем?